О художественном содержанииО содержании ▾
Описанные в книге герои, события и особенности её мира относятся к художественному повествованию. Сходство с реальными людьми, местами или происшествиями не означает, что автор описывает их в действительности.
Чудодейственные настои, алхимические смеси и другие вещества из фантастических историй существуют только в рамках сюжета. Их описание не служит инструкцией или рекомендацией к употреблению. Заботьтесь о своём здоровье и не употребляйте запрещённые или одурманивающие вещества.
Шан Цзяньго тяжело хрипел, упираясь ладонями в колени, словно удерживал на своих плечах падающий свод пещеры.
Чёрная кровь хлестала из его пробитой груди всё сильнее, заливая брюки, ножки дивана и ковёр. В номере гостиницы стало трудно дышать: воздух наполнился мельчайшей взвесью серого могильного пепла, а свет настольной лампы померк, приобретая мертвенный синеватый оттенок. Сквозь открытую рану Шан Цзяньго Ли У видел, как на внутренних костях друга стремительно прорастают тонкие нити багровой демонической плесени, пульсирующие в такт неслышному инфернальному ритму.
— Когда я увидел Лу Цзили за той проклятой партой, — продолжал Шан Цзяньго, и в его голосе зазвучали отголоски потустороннего эха, — мой рассудок окончательно помутился от стыда и невыносимого раскаяния. Я выломал щеколду плечом и ворвался в аудиторию, крича его имя во всю мощь лёгких! Я схватил его за ворот куртки, пытаясь поднять на ноги и вытащить в коридор! Но едва я коснулся его ткани, как Лу Цзили медленно повернул ко мне лицо. Его веки были наглухо зашиты толстыми суровыми нитками, изо рта вырвался леденящий душу стон: «Босс Шан... Зачем ты вернулся?.. Закон красного класса абсолютен: тот, кто вошёл сюда добровольно дважды, остаётся здесь навечно...»
Шан Цзяньго опустил голову, и крупные слёзы, смешанные с кровью, закапали на его пальцы:
— В то же мгновение за моей спиной раздался сокрушительный свист рассекаемого воздуха. Быкоголовый палач настиг меня прямо в дверном створе. Его циклопический кузнечный молот пробил мою грудную клетку насквозь, разорвав позвоночник, вывернув ребра и превратив сердце в кровавое месиво. Я умер мгновенно, Ли У... Моё физическое тело перестало жить позавчера ночью ровно в двадцать один час сорок пять минут по местному времени.
Ли У вскочил с кресла, сжимая в руке зажигалку и не в силах сдержать крупную дрожь во всём теле:
— Если ты погиб позавчера ночью в заброшенном корпусе Нинъюаня... то как ты преодолел сотни километров?! Как ты снял этот номер и разговаривал со мной по селектору пять минут назад?! Кто сидит передо мной?!
Шан Цзяньго медленно поднял на Ли У свои потухшие, чернеющие глазницы, в которых больше не осталось ни единой искры человеческого разума:
— Одержимость, Сяо У. Великая, несгибаемая одержимость усопшего воина. Моя предсмертная воля была настолько несокрушимой и чистой, что я силой заставил собственный труп продолжать дышать и шагать по земле. Я внушил своей затухающей душе непоколебимую иллюзию жизни. Я внушил себе, что я обязан арендовать машину, доехать до Линьюаня и любой ценой передать тебе правду о Лу Цзили! Я не мог позволить нашему четвёртому брату остаться безымянной жертвой в чужой преисподней! Только эта священная братская клятва удерживала последние крупицы моего разума в этой гниющей плоти!
Кожа на скулах и щеках Шан Цзяньго начала с сухим треском лопаться, обнажая чернеющие мышцы и белые фрагменты челюстных костей. Из раны на груди с шипением повалил густой фиолетовый дым, пахнущий серой:
— Но теперь... мой земной долг исполнен до последней капли. Мой рассказ окончен, и законы физической смерти берут своё. Человеческая личность Шан Цзяньго угасает без остатка. На её место приходит слепая, ненасытная тварь Изнанки, жаждущая свежего мяса! Беги, Ли У! Немедля спасайся из этого номера! Зашнуровывай круглоносые туфли и беги без оглядки! Спаси Лу Цзили... Отомсти за нас с Е Тином...
С оглушительным хрустом нижняя челюсть Шан Цзяньго отвисла до самой ключицы, обнажив частокол игольчатых клыков. Пальцы его рук вытянулись в полуметровые серповидные костяные лезвия, а из разорванной грудины вырвались извивающиеся жгуты кровавых сосудов. Человек умер. Перед Ли У восстал кошмарный перерождённый демон!
Ли У опустился на колени перед диваном, не обращая внимания на расползающуюся по полу чернеющую лужу. Его горло перехватило спазмом, а в глазах стояли жгучие слёзы ярости и бессилия. Шан Цзяньго был для них не просто однокурсником — он был старшим братом, мудрым наставником, который в самые тёмные моменты студенческой юности находил правильные слова, делился последними деньгами и закрывал их спины от любых невзгод. Видеть, как его могучее тело распадается на куски, как человеческий облик сменяется уродливой демонической маской — это было испытание, превосходящее любые физические пытки.
Сквозь открытую рану в груди мужчины Ли У видел, как багровые демонические вены оплетают фрагменты позвоночника, прорастая сквозь плоть и замещая человеческие органы чужеродной, кишащей паразитами субстанцией. Это было рождение нового мстительного духа — чудовища, рождённого из невыносимого страдания и разорванной человеческой души. Ли У понимал, что каждая секунда, проведённая рядом с этим угасающим сознанием, приближает его к неминуемой гибели. Когда последний вздох покинет уста Шан Цзяньго, перед ним останется лишь слепой, кровожадный хищник, не знающий ни жалости, ни памяти о былой дружбе.
Парень поднялся на ноги, медленно отступая назад к центру комнаты. Пальцы крепко сжимали латунные зажигалки в карманах. Он дал молчаливую клятву: память о Шан Цзяньго, о его великом самопожертвовании и железной верности никогда не угаснет в веках. Он доберётся до сердца кампуса Нинъюань, найдёт быкоголового палача и лично обрушит на него возмездие за каждого погибшего брата. Смерть босса Шана не будет напрасной: она станет тем факелом, который осветит путь сквозь инфернальный мрак грядущей битвы.
Ли У помнил, как в студенческие годы они вчетвером мечтали создать собственную независимую студию видеоигр. Шан Цзяньго отвечал за сценарий и продюсирование, Лу Цзили был гениальным программистом шейдеров, Е Тин рисовал концепт-арты, а Ли У проектировал игровые механики и баланс. Они делили одну тарелку жареной лапши в крохотной съемной комнатушке, мечтая покорить мировую индустрию и заработать миллионы. Теперь же трое из них были мертвы или заперты в вечном чистилище, а четвёртому предстояло нести крест возмездия в одиночку. Горькая ирония судьбы казалась насмешкой высших сил. Но Ли У не сломался. В глубине его души зародился несокрушимый стержень, закалённый в горниле потерь. Он выстоит до конца, даже если против него ополчится весь Скрытый мир.